Скачок мысли - Книга восьмая

^ Скачок мысли
Мы добрались до его дома около 7 утра, как раз к завтраку. Я был голоден, но не утомился. Мы покинули пещеру и на рассвете спустились вниз в равнину. Дон Хуан, заместо того, чтоб Скачок мысли - Книга восьмая идти напрямик, избрал окружной путь, который проходил повдоль реки. Он растолковал, что нам необходимо малость проветрить мозги, до того как идти домой.

Я ответил, что с его стороны было очень Скачок мысли - Книга восьмая разлюбезно сказать «нам», так как по сути только мне требовалось сделать это. Но он сделал возражение, что действует не по доброте духовной, а исходя из системы практики вояки. Вояка, произнес он, всегда Скачок мысли - Книга восьмая начеку, чтоб не попасть в ловушку негибкого людского поведения. Вояка всегда магичен и безжалостен, это скиталец с самыми утонченными вкусами и манерами, чья задачка – больше оттачивать свои острые края, маскируя их при всем этом Скачок мысли - Книга восьмая так, чтоб никто не мог заподозрить его в безжалостности.

После завтрака я желал было незначительно подремать, но дон Хуан произнес, что мне нельзя терять времени. По его словам, я очень скоро был должен Скачок мысли - Книга восьмая утратить ту маленькую ясность, которая у меня еще оставалась, и что если я пойду спать, то совсем утрачу ее.

– Не надо быть гением, чтоб осознать, что гласить о намерении Скачок мысли - Книга восьмая тяжело, – произнес он, стремительно рассматривая меня при всем этом с головы до ног, – Но высказаться так – означает не сказать ничего. Вот почему заместо этого колдуны предпочитают волшебные истории. И они уповают, что в Скачок мысли - Книга восьмая один прекрасный момент слушающий их усвоит абстрактные ядро этих историй.

Я осознавал, о чем он гласит, но как и раньше не представлял для себя, что такое абстрактное ядро либо что оно должно значить для Скачок мысли - Книга восьмая меня. Я пробовал размышлять над этим, но мысли мне не повиновались. В уме стремительно мерцали образы, не давая мне времени пошевелить мозгами о их. Я не мог замедлить их бег хотя Скачок мысли - Книга восьмая бы до таковой степени, чтоб можно было их распознать. В конце концов я рассердился и ударил кулаком по столу.

Дон Хуан, хохоча, затрясся всем телом.

– Делай то, что ты делал прошлой ночкой, – порекомендовал Скачок мысли - Книга восьмая он подмигивая. – Замедлись.

Мое раздражение сделало меня очень брутальным. Я здесь же выдвинул какие-то глупые резоны, потом понял свою ошибку и извинился за несдержанность.

– Не извиняйся, – произнес он. – Должен отметить Скачок мысли - Книга восьмая, что осознание, которое придет после, на данный момент тебе просто нереально. На этот момент абстрактные ядра волшебных историй ни о чем для тебя не молвят. Позднее, я имею в виду – спустя годы Скачок мысли - Книга восьмая – они обретут тебе совсем ясный смысл.

Я попросил дона Хуана не оставлять меня в незнании и все таки обсудить абстрактные ядра. Мне было совсем не понятно, чего он желал от меня в связи Скачок мысли - Книга восьмая с этими ядрами. Я уверял его, что мое теперешнее состояние завышенного понимания могло бы очень посодействовать мне осознать его разъяснения. Я умолял его поспешить, так как не мог ручаться за длительность Скачок мысли - Книга восьмая такового состояния. Я произнес ему, что скоро вернусь в свое обыденное понимание и стану еще огромным кретином, чем я есть на данный момент. Это было сказано полушутя. По его смеху я сообразил Скачок мысли - Книга восьмая, что он так и воспринял мои слова, но я был глубоко впечатлен ими. Меня обхватило чувство сильной печали.

Дон Хуан мягко взял меня за руку и подтолкнул к уютному глубочайшему креслу, а сам Скачок мысли - Книга восьмая сел напротив. Он внимательно поглядел мне в глаза, и мгновение спустя я был уже не в состоянии выносить силу его взора.

– Колдуны повсевременно отслеживают самих себя, – произнес он доверительно, вроде Скачок мысли - Книга восьмая бы пытаясь успокоить меня звуком собственного голоса.

Я желал сказать, что моя стрессовость уже прошла и что предпосылкой ее было, наверняка, недосыпание, но он не позволил мне и рта раскрыть.

Он заявил Скачок мысли - Книга восьмая, что уже научил меня всему, что нужно знать о сталкинге, но я еще не могу извлечь этого познания из глубин завышенного понимания, где я его запрятал. Я произнес ему, что у Скачок мысли - Книга восьмая меня повсевременно находится какое-то назойливое чувство ускользающей потаенны. Я ощущал нечто, запертое снутри меня, нечто, заставляющее меня пинать двери, стучать по столу, нечто, что было источником моих фрустраций и делало меня раздражительным Скачок мысли - Книга восьмая.

– Чувство, о котором ты говоришь, испытывает каждое человеческое существо, – произнес он. – Это напоминание о существовании нашей связи с намерением. У колдунов такое чувство в особенности пронзительно конкретно поэтому, что их цель заключается в повышении Скачок мысли - Книга восьмая чувствительности связывающего звена до таковой степени, что они сумеют управлять им средством собственной воли. Когда давление связывающего звена становится чрезмерным, колдуны ослабляют его, выслеживая самих себя.

– Я все еще не очень понимаю Скачок мысли - Книга восьмая, что ты подразумеваешь под сталкингом, – произнес я, – но мне кажется, что на каком-то определенном уровне я точно знаю, что ты имеешь в виду.

– В таком случае, я попробую Скачок мысли - Книга восьмая посодействовать для тебя прояснить то, что ты знаешь, – произнес он. – Сталкинг – это процедура, очень обычная. Сталкинг – это особенное поведение, которое основано на определенных принципах. Это скрытное, неприметное, вводящее в заблуждение поведение, созданное для того Скачок мысли - Книга восьмая, чтоб дать толчок. Когда ты выслеживаешь себя, то даешь себе толчок, действуя свирепо и умело.

Он растолковал, что когда понимание колдуна начинает увязать под тяжестью поступающих воспоминаний, как это бывало со Скачок мысли - Книга восьмая мной, то наилучшим, либо, пожалуй, единственным средством против этого является внедрение идеи погибели для того, чтоб сказать толчок сталкингу.

– Мысль погибели является колоссально принципиальной в жизни колдунов, – продолжал дон Хуан. – Я привел для тебя Скачок мысли - Книга восьмая неисчислимые аргументы относительно погибели, чтоб уверить тебя в том, что познание о повсевременно угрожающем нам неминуемом конце и является тем, что дает нам трезвость. Самой дорогостоящей ошибкой обыденных людей является потакание Скачок мысли - Книга восьмая чувству, что мы бессмертны, будто бы если мы не будем размышлять о своей погибели, то сможем избежать ее.

– Ты должен согласиться, дон Хуан, что не думая о погибели, мы охраняем себя Скачок мысли - Книга восьмая от переживаний по этому поводу.

– Да, конкретно с этой целью мы и не думаем о ней, – согласился дон Хуан. – Но эта цель не является стоящей даже для обыденных людей, а для Скачок мысли - Книга восьмая колдунов она просто пародийна. Без ясного взора на погибель нет ни порядка, ни трезвости разума, ни красы. Колдуны борются за достижение этого очень принципиального осознания, чтоб на может быть более глубочайшем уровне облегчить постижение последующей Скачок мысли - Книга восьмая правды: у их нет ни мельчайшей убежденности, что их жизнь продлится подольше этого мгновения. Такое осознание дает колдунам мужество быть терпеливыми, и все таки совершать деяния, быть покладистыми, не будучи Скачок мысли - Книга восьмая глуповатыми.

Дон Хуан внимательно поглядел на меня Он улыбнулся и тряхнул головой.

– Да, – продолжал он, – идея о погибели – это единственное, что может придать колдуну мужество. Удивительно, правда? Она дает колдуну мужество быть качественным без Скачок мысли - Книга восьмая самомнения, но самое главное – она дает ему мужество быть свирепым без чувства своей значимости.

Он опять улыбнулся и немного подтолкнул меня локтем. Я произнес ему, что идея о своей Скачок мысли - Книга восьмая погибели ужасает меня и что я повсевременно думаю о ней, но это все равно не дает мне мужества и не вдохновляет к действию. Я только становлюсь меркантильным и впадаю в глубокую меланхолию.

– Твоя неувязка очень Скачок мысли - Книга восьмая ординарна, – произнес он. – Тобой очень просто завладевают чувства Я уже гласил для тебя, что колдуны отслеживают самих себя, чтоб побороть власть, собственных назойливых мыслях. Имеется много методов сталкинга себя самого. Если ты Скачок мысли - Книга восьмая не хочешь использовать идею погибели, применяй для сталкинга себя самого стихи, которые ты мне читаешь.

– Извини, не сообразил.

– Я уже гласил для тебя, что по многим причинам люблю поэзию, – произнес он Скачок мысли - Книга восьмая. – С ее помощью я занимаюсь выслеживанием себя самого. Это докладывает мне толчок. Я слушаю, как ты читаешь, и останавливаю собственный внутренний диалог, позволяя установиться моей внутренней тиши. Потом сочетание стихотворения и Скачок мысли - Книга восьмая внутренней тишины докладывает мне толчок.

Он растолковал, что поэты неосознанно тяготеют к миру магии. Так как они не являются колдунами на пути к познанию, притяжение – это все, что у их есть Скачок мысли - Книга восьмая.

– Поглядим, сможешь ли ты почувствовать, то, о чем я для тебя гласил, – произнес он, вручая мне книгу стихов Хосе Горостизы.

Я открыл ее на том месте, где была закладка, и он указал мне Скачок мысли - Книга восьмая свое любимое стихотворение.

… ^ Это беспрестанное непредотвратимое умирание.

Эта жива погибель

Которая убивает Тебя, о Боже.

В Твоих совершенных творениях.

В розах, кристаллах.

В неукротимых звездах.

И в сгорающем теле.

Что полыхает, подобно костру.

Зажженному песней Скачок мысли - Книга восьмая;

В мечте, красе, поражающей глаз.

…И Ты, ты сам

Может быть, погиб миллионы вечностей тому вспять.

А мы и не знаем об этом.

Мы – Твои останки, частички, золи.

Не знаем Скачок мысли - Книга восьмая о том.

Что Ты, подобно

Звезде, прячущейся за своим светом.

Доходящим до нас

Пустым светом без звезды.

Скрываешь Свою нескончаемую катастрофу.

– Слушая эти слова, – произнес дон Хуан, когда я окончил читать, – я чувствую, что Скачок мысли - Книга восьмая этот человек лицезреет сущность вещей, и я могу созидать совместно с ним. Меня не интересует, о чем эти стихи. Меня тревожит только чувство, которое поэт вожделеет передать. Я проникаюсь этим его желанием, и вкупе Скачок мысли - Книга восьмая с ним – красотой. Поистине волшебство, что он, подобно истинному вояке, щедро дает свое чувство тем, кто его принимает, – своим читателям, ничего не требуя взамен, оставляй для себя только свое рвение к Скачок мысли - Книга восьмая чему-то. Этот толчок, это потрясение красотой и есть сталкинг.

Я был очень тронут. Разъяснение дона Хуана задело какую-то невидимую струну моей души.

– Не хочешь ли ты сказать, дон Хуан, что погибель, является Скачок мысли - Книга восьмая нашим единственным реальным противником? – спросил я, мало помолчав.

– Нет, – произнес он убежденно. – Погибель не является противником, хотя и кажется им. Погибель не разрушает нас, хотя мы и думаем, что Скачок мысли - Книга восьмая это так.

– Но если она не является нашим разрушителем, тогда что все-таки она такое? – спросил я.

– Колдуны молвят, что погибель является единственным стоящим противником, который у нас есть, – ответил он. – Погибель – это вызов для Скачок мысли - Книга восьмая нас. Мы все рождены, чтоб принять этот вызов, – и обыденные люди, и колдуны. Колдуны знают об этом, обыденные люди – нет.

– Лично я думаю, дон Хуан, что жизнь, а не погибель является Скачок мысли - Книга восьмая вызовом.

– Жизнь – это процесс, средством которого погибель кидает нам вызов, – произнес он. – Погибель является действующей силой, жизнь – это арена деяния. И каждый раз на этой арене только двое врагов – сам человек Скачок мысли - Книга восьмая и его погибель.

– Я предпочел бы мыслить, дон Хуан, что конкретно мы, людские существа, являемся теми, кто кидает вызов, – сказал я.

– Совсем нет, – сделал возражение дон Хуан – Мы пассивны. Задумайся об этом Скачок мысли - Книга восьмая. Мы действуем только тогда, когда ощущаем давление погибели. Погибель задает темп для наших поступков и эмоций и неумолимо подталкивает нас до того времени, пока не разрушит нас и не выиграет этот поединок, либо же Скачок мысли - Книга восьмая пока мы не совершим неосуществимое и не победим погибель.

Колдуны одолевают погибель, и погибель признает поражение, позволяя колдунам стать свободными и навечно избежать нового вызова.

– Означает ли это, что колдуны становятся бессмертными Скачок мысли - Книга восьмая?

– Нет. Не означает, – ответил он. – Погибель перестает кидать им вызов, и это все.

– Но что это значит, дон Хуан? – спросил я.

– Это означает, что идея совершает скачок в непостижимое Скачок мысли - Книга восьмая.

– Что такое «скачок мысли в непостижимое»? – спросил я, стараясь, чтоб в моем голосе не прозвучали воинственные ноты. – Наша с тобой неизменная неувязка в том, что мы никак не можем придти к общему Скачок мысли - Книга восьмая для нас обоих смыслу неких определений.

– На данный момент ты не искренен, – оборвал меня дон Хуан. – Ты отлично понимаешь, что я имею в виду. Требуя оптимальных разъяснений скачка мысли в непостижимое, ты ломаешь Скачок мысли - Книга восьмая комедию. Ты точно знаешь, что же все-таки это такое.

– Нет, не знаю, – сказал я.

И вдруг я сообразил, что знаю, либо, точнее, интуитивно понял то, что он имел в виду. Какая-то часть Скачок мысли - Книга восьмая меня смогла преодолеть мою рациональность, осознать и разъяснить скачок мысли в непостижимое за пределами уровня метафоры. Плохо было то, что эта часть меня не была довольно сильной, чтоб выйти на поверхность Скачок мысли - Книга восьмая по желанию.

Я попробовал разъяснить все это дону Хуану, а он хохотал и гласил, что мое понимание похоже на йо-йо. Время от времени оно движется вверх, тогда и я верно владею Скачок мысли - Книга восьмая собой. Когда же оно опускается, то я становлюсь оптимальным кретином. Но в большинстве случаев оно колеблется на никчемной середине, где я – «ни рыба, ни птица».

– Скачок мысли в непостижимое, – растолковал Скачок мысли - Книга восьмая он со вздохом покорности судьбе, – есть нисхождение духа. Это акт ломки барьеров нашего восприятия. Это момент, когда человеческое восприятие добивается предела. Чтоб найти пределы нашего восприятия, колдуны практикуют искусство засылания разведчиков, первопроходцев. Вот Скачок мысли - Книга восьмая еще одна причина моей любви к стихам. Я воспринимаю их как таких лазутчиков. Но, как я уже гласил для тебя, поэты не знают так точно, как колдуны, чего могут достигнуть их первопроходцы.

Ранешным Скачок мысли - Книга восьмая вечерком дон Хуан произнес, что нам предстоит обсудить много вещей, и спросил, не желаю ли я пойти на прогулку. Я был настроен как-то по-особому. Ранее я нашел внутри Скачок мысли - Книга восьмая себя странноватое чувство отчужденности, которое пришло и ушло. Поначалу я поразмыслил, что мысли затуманивает физическое утомление, но мысли мои были кристально ясными. Потому я стал осознавать, что эта странноватая отрешенность – итог моего перехода в завышенное Скачок мысли - Книга восьмая понимание.

Мы вышли из дома и стали прогуливаться по городской площади. Я поторопился спросить дона Хуана о моей отрешенности, до того как он успел заговорить о чем-нибудь другом. Он Скачок мысли - Книга восьмая растолковал это переключением энергии.

Когда высвобождается энергия, которая обычно употребляется для удерживания точки сборки в фиксированном положении, она автоматом фокусируется на связывающем звене. Он заверил меня, что нет никакой особенной техники либо приемов Скачок мысли - Книга восьмая, с помощью которых колдун заблаговременно мог научиться перемещать энергию с 1-го места на другое. Быстрее дело тут в моментальном смещении, которое происходит после заслуги определенной степени опытности.

Я спросил его, что же это Скачок мысли - Книга восьмая все-таки за степень опытности.

– Незапятнанное осознание, – ответил он. – Для того, чтоб достигнуть такового моментального смещения энергии, требуется точная связь с намерением, а для того, чтоб установить эту четкую связь, нужно Скачок мысли - Книга восьмая только иметь намерение сделать это, используя незапятнанное осознание.

Естественно, я попросил разъяснить, что такое это незапятнанное осознание. Он рассмеялся и присел на скамью.

– Я собираюсь поведать для тебя нечто существенное касательно колдунов и Скачок мысли - Книга восьмая волшебных действий, – начал он. – Кое-что о скачке мысли в непостижимое.

Он произнес, что некие колдуны были рассказчиками историй. Эти истории были не только лишь разведкой для определения пределов восприятия – это был Скачок мысли - Книга восьмая их путь к совершенству, силе, духу. На секунду он замолчал, разумеется, подыскивая подходящий пример, потом напомнил, что у краснокожих яки существует свод исторических событий, который именуется «памятные даты».

Я знал, что эти Скачок мысли - Книга восьмая «памятные даты» были устными рассказами об их истории как народа, ведущего войну против захватчиков собственной родины – поначалу испанцев, позже мексиканцев. Дон Хуан, будучи краснокожим яки, с чувством заявил, что Скачок мысли - Книга восьмая эти памятные даты были списком их поражений и рассеяния.

– Итак, – обратился он ко мне, – что ты, как человек ученый, мог бы сказать об изложении магом-рассказчиком историй, основанных на памятных датах? Скажем, истории Скачок мысли - Книга восьмая о Калисто Муни, концовку которой он изменяет, и заместо того, чтоб расписывать, как Калисто Муни был схвачен и четвертован испанскими палачами, что соответствует реальности, он изображает Калисто Муни победоносным повстанцем, которому сопутствует фуррор в Скачок мысли - Книга восьмая освобождении собственного народа?

Я знал историю Калисто Муни. Он был краснокожим из племени яки, который, согласно «памятным датам», много лет плавал на пиратском корабле в Карибском море, чтоб изучить искусство военной стратегии Скачок мысли - Книга восьмая. Потом он возвратился к для себя на родину в Сонору и поднял восстание против испанцев, провозгласив войну за независимость, но потерпел поражение, попал в плен и был казнен.

Дон Хуан попросил меня Скачок мысли - Книга восьмая высказать свои суждения по поводу этой истории.

– Естественно, – начал я, – можно представить, что изменение имевших место событий так, как ты это обрисовал, является психическим приемом, как-то продиктованным пристрастием Скачок мысли - Книга восьмая мага-рассказчика. Может быть также, это было его личным, конкретно ему присущим методом смягчения расстройства.

Я добавил, что мог бы даже именовать такового мага-рассказчика патриотом, так как для него было невообразимо смириться с горечью Скачок мысли - Книга восьмая поражения.

Дон Хуан чуть ли не задохнулся от хохота.

– Но дело не в одном-единственном маге-рассказчике, – произнес он, – Все они так поступают.

– Тогда это является социально оправданным приемом, призванным Скачок мысли - Книга восьмая выразить хотимое представление всего общества об этом событии, – возразил я. – Принятым методом коллективного сбрасывания психического стресса.

– Твои резоны разумны и убедительны, – произнес он, – но, так как твой дух мертв, – ты не способен Скачок мысли - Книга восьмая узреть, недостаток в собственных рассуждениях.

Он поглядел на меня, вроде бы подталкивая к осознанию того, что он гласит. Я не мог ничего сказать по этому поводу, а если б и произнес, то это только Скачок мысли - Книга восьмая отразило бы мое раздражение.

– Рассказчик-маг, который изменил окончание реального сюжета, – произнес он, – делал это по указанию и при содействии духа. Так как он может манипулировать собственной неуловимой связью с намерением, он Скачок мысли - Книга восьмая вправду может изменять действия. Рассказчик-маг, показывая свое намерение, снимает свою шапку, кидает ее на землю и поворачивает на 360 градусов против часовой стрелки. При содействии духа что обычное действие погружает его конкретно Скачок мысли - Книга восьмая в дух. Он позволил собственной мысли совершить скачок в непостижимое.

Дон Хуан поднял руку над головой и стремительно указал на небо над горизонтом.

– Так как его незапятнанное осознание является Скачок мысли - Книга восьмая разведчиком, исследующим эту безбрежность вне нас, – продолжал он, – рассказчик-маг знает без тени сомнения, что кое-где в этой бесконечности на этот момент обрушивается дух. Калисто Муни является победителем. Он высвободил собственный люд. Его Скачок мысли - Книга восьмая цель затмила его личность.



skazaniya-o-sere-ovejne-referat.html
skazat-cheloveku-v-glaza-vsyu-pravdu-poroyu-bolshe-chem-dolg-eto-udovolstvie.html
skazhi-mne-chto-ti-slushaesh-doklad.html